Рассказ для детей «Крылья»
Валерий Бохов
На перемене третьеклассники гурьбой высыпали из класса. Несколько человек из них сразу же сгрудились у широкого подоконника, на котором удобно было играть в фантики. Девочки парами и тройками стали чинно прохаживаться по коридору, взяв друг друга под руки. Артём Куликов жестами подозвал к себе Юрку Голландцева и Игоря Токарева:
- Ждёшь вас, ждёшь…Что так долго? Нельзя без задержек?
- Мы и не задерживались, — обиженно сказал Игорь. – Все пошли и мы тоже сразу.
Артем еще на уроке пытался сказать что-то важное, но Клавдия Ивановна пресекла эти дебаты, выгнав Артема из класса. При этом между ними произошел такой диалог:
- Почему, Клавдия Ивановна?
- По полу.
- За что?
- За дверь, Куликов.
Общение друзей на перемене продолжилось.
- Ладно, ребята, не будем продолжать эту бодягу. – Артём широко улыбнулся друзьям. – Я вот что думаю. Мы кончаем уже третий класс. Со временем проскочим и пятый, седьмой, девятый… Время ведь имеет свойство пролетать. Видите, как недели одна за другой, одна за другой? Кем мы будем после школы? Я полагаю, задуматься пора уже сейчас.
- Ну, после школы, думаю, в институты надо идти, — Юрик был краток.
- Конечно, сразу идти на завод – пока тяги нет. Если появится – тогда другое дело. А ты вот, — Игорь обратился к Артёму, — кем будешь? Раз спрашиваешь, то, наверное, всё решил?
- Кем я буду, не знаю. Пока нет такого, чтобы мог уверенно сказать «вот это — моё дело». Такого пока нет. Думаю, что я сумею руководить, организовывать. Вот кто вас всегда собирает на переменках?
- Ты, — в один голос выдохнули мальчишки.
- Правильно! Я же зимой несколько раз водил вас на лыжные вылазки.
- Три раза были, — уточнил Токарь.
- И один раз сводил вас в музей изобразительного искусства.
- Так уж и сводил? – язвительно спросил Юрка. – Как собачек?
- Вы ведь никак не хотели. Упирались! Помнишь? Пришлось убеждать вас, Что надо вырасти гармонически развитой личностью. Даже если ничего не сделал толкового в жизни, а знаешь, кто такой Диего Веласкес, можешь назвать его живописные работы; знаешь, какой рисовальщик Альбрехт Дюрер, к тебе и относятся люди иначе. Тебя уважают. А вот в музыке я не разбираюсь. Наверное, потому, что музыкальные произведения не видны в отличие от картин! Короче – в музыке я ни бум – бум!
- А как уместно было бы сказать наоборот «бум – бум» в случае, если ты умеешь бухать на барабане, да? – Игорь засмеялся в голос. — И всё же, кем ты будешь, Артёмка?
- Думаю, что буду каким – нибудь мэром. Как Лужков или Собянин. А ты Токарь о своём будущем, что можешь сказать?
- Я, ребята, наверное, буду художником. У меня, чую, есть тяга. Вот как раз после нашего похода в музей я нарисовал картину. Как – нибудь зайдёте ко мне – я её покажу. Она в портфель не влезет, на большом листе оргалита нарисовал.
- Зайдём, зайдём, — заинтересованно бросил Куликов. — А о чём хоть картина, расскажи.
- Картину я назвал «Тигр, выкачивающий сок из арбуза». Обратите внимание: тигр полосатый, рыжие и чёрные цвета; арбуз полосатый, белые и зелёные полосы; соединительные трубки идут как полосы в разных направлениях и разного цвета. По всему полю картины красками всё раскрашено. Как говорила экскурсовод в музее, помните: если всё полотно закрашено – это признак мастерства.
- Сила! Игорь, слушай, силища! – На Артёма большое впечатление произвёл рассказ и он не мог сдержать восторга. – Давай, после урока завалимся к тебе, поглядим?
- Давайте, — Кулик широко улыбнулся.
- А ты, Голландец, что скажешь?
- Я скажу, что в твоей картине, Игорь, есть недоработка.
- Какая же? – лицо Игоря удивлённо вытянулось.
- Картине надо добавить матроса. Синие и белые полосочки тельняшки, да ещё волнами вьются ленточки бескозырки! Чуешь, как клёво?
- Да, клёво. Но не очень вяжется – моряк, тигр и арбуз. Арбуз и тигр сочетаются. Это ведь зверь и ягода… А моряк? Ни к селу, ни к городу. Ты, Юр, скажи лучше по делу – что у тебя за душой?
- За душой у меня пока ничего нет. В руках моих – тоже ничего. Но у меня есть идея.
Тут звонок на урок прервал беседу ребят.
- На следующей доскажешь, да? – Артёмка требовательно посмотрел на Юру.
- Задумка у меня такая, — начал свой рассказ Голландец на следующей же переменке, которую его друзья с трудом дождались. – И, думаю, она будет нашим продолжительным хобби, а может быть и делом жизни.
- Ты говори, что за задумка, а уж насчёт хобби – после решим.
- Идея моя проста как кирпич.
Кирпич этот привнёс в жизнь школьников элемент творчества. Всё свободное время ребят было теперь заполнено полностью. И всё иное было отодвинуто на второй план. А заключалась идея Голландца в постройке ни много, ни мало — самолета.
Идея понравилась всем. Так как задумка была не простой, то воплощение её в жизнь, точнее, руководство всеми работами, взял на себя Артём.
Задумана конструкция была такой. Фюзеляж — корпус летательного аппарата должен был состоять из доступных материалов: из тары, ящиков из – под апельсинов. Соображения были просты – достать не сложно, так как валялись такие ящики чуть ли не в каждом дворе, и довольно легкими они были на вес. Можно сказать, авиационная фанера под рукой. Юные авиаконструкторы знали, что дерево, наряду с полотном и алюминием, может являться материалом для постройки самолетов. Недавно они прочитали книгу авиаконструктора Яковлева «Цель жизни». Это им очень помогло. Крылья нужно делать из досок. Иное им было не доступно. А доски встречались в окружающей ребят действительности всюду – на стройках, в качестве элементов заборов вокруг строек, в заборах некоторых домов.
Основная же забота – движитель. Применение моторчиков от мопедов одобрялось. Это даже считалось у ребят одной из вершин их конструкторской мысли. Но факт отсутствия оных, да и отсутствие денежных средств для их покупки, заставляли выброcить эти аппараты из списка необходимых конструкционных материалов.
Неудержимая детская фантазия школьников, постоянно эволюционировала и, от обычных галантерейных резинок сначала, привела их, в конце концов, к аптечным
резиновым ремням или жгутам, которые должны быть прочными, широкими и, по возможности, длинными. Истинная величина нужной длины могла быть выявлена лишь опытным путём. Строение «мотора», предусматривало полет, как казалось ребятам, при условии закрутки резинового жгута до отказа. Причем, когда жгут полностью раскручивался в полёте, на самолете, чтобы не терять ход, запускался другой «мотор», другой жгут. И пока он раскручивался летчики должны были энергично закручивать первый. Так будущие воздухоплаватели пришли к выводу, что самолет будет иметь два мотора. На одном лететь нельзя или можно, но совсем недолго. Но на большее число моторов не хватит ни лётчиков, ни места на самом сооружении. А у лётчиков работа должна строиться так: один из них ведёт аэроплан; точнее, следит за окружающей самолёт обстановкой. Если потребуется, если скорость движения будет большой, крейсерской, то пилот будет «вставлять палки в колёса». Иначе говоря, он палкой будет тормозить раскрутку пропеллера. Двое других заняты закручиванием «свободного» жгута. Иначе говоря, два пропеллера, поочерёдно приводятся в движение двумя туго закрученными резиновыми ремнями.
Собственно пропеллеры могли быть выполнены из толстой жести, обнаруженной ребятами в школьной столовой в виде бочки. Это был вариант А. Другой подход решения проблемы, или вариант Б, диктовался необходимостью иметь запасной план на случай, если не сработает лучший. Он заключался в выпиливании пропеллера из толстой фанеры. Но фанеру согнуть нельзя в обычных условиях, а жесть – на то и жесть, что её можно изгибать, менять профиль, придавая лопастям различные углы атаки, углы наклона. И делать это можно было, например, на верстаке в школьной мастерской.
Строго говоря, вот и вся конструкция самолета – простая и надежная, если задуманное сооружение крепко сбить гвоздями.
На таких малозначимых деталях, как хвост самолета, заднее оперение, конструкторы не зацикливались. Модель разрабатывалась простой, а используемые материалы должны были быть доступными. Рулей высоты эта блестящая конструкция тоже не предусматривала. Ведь всевозможные сочленения лишь ослабляют конструкцию. А самолёт снизится и так, если полёт будет тормозиться.
Если остановиться на том, чем ещё пренебрегли конструкторы, то можно говорить о шасси. Были варианты конструкций, которые имели три, четыре и даже шесть «подшипников разбега». Каждая из них представляла собой деревянную «ногу» или штангу, а, упрощая язык, можно сказать, что это — вертикаль самоката с подшипником.
Эти вертикали в полёте должны отстегиваться или прятаться в закрылках. Ведь, если не убирать вертикали, то они, встречая потоки воздуха, будут оказывать сопротивление и тормозить движение аппарата. Тормозить несанкционированно, тормозить без желания асов. А это короли воздуха допустить не могли. Позже ребята совсем отказались от этой малозначимой детали по причинам, диктуемым: необходимостью упростить проект; необязательностью шасси. Последний вывод пояснялся так. Конец любого ската крыши, а самолёт планировалось отправить в полёт именно с крыши, имеет небольшое заграждение. Небольшое, но достаточное, чтобы задержать сход аэроплана с крыши и переход его в свободное парение. Иначе говоря, шасси может явиться тормозом, могущим повлечь аварию аэроплана ещё до его полёта. При полном «заводе» машины, то есть при полной закрутке жгутов усилиями летчиков, самолет снимался с крыши, сползая с неё, подталкиваемый толчками ног пилотов. Шасси, ведь помним, были отвергнуты. Далее – вывози резина!
В конце концов, даже в книге Яковлева говорилось о множестве приземлений лётных конструкций «на брюхо». Как говорил главный конструктор Артём Куликов:
- При такой посадке и лётчики будут целы, и волки сыты. Под «волками» я имею в виду, конечно, летательные аппараты.
В полёт же планировалось отправиться с крыши выбранного конструкторами восьмиэтажного или четырёхэтажного дома. Входы на чердаки этих домов не запирались на замки. Этим немаловажным фактом и объяснялся выбор объектов. Вся конструкция должна быть доставлена наверх. Другой вариант – летательный аппарат должен быть собран непосредственно на крыше или на чердаке.
- Ребята! Уж экологии – то точно наша машина никакого вреда не нанесёт! – заметил как – то Юрка Голландцев. – Мы не применяем керосин или иное «грязное» топливо. В этом мы — передовики!
Настала очередь выбора названия самолёта. Ведь любое образец, любой экземпляр воздушного флота, любое произведение авиационной техники имеет или аббревиатуру или название. Был ведь самолёт АНТ-20 «Максим Горький».
Ребята решили идти в выборе общего имени по пути трёх народных художников СССР – карикатуристов, графиков и живописцев Михаила Куприянова, Порфирия Крылова и Николая Соколова. Их общим творческим псевдонимом был КУКРЫНИКСЫ.
Долго ребята переставляли свои имена и фамилии, спорили и, в конце концов, остановились на АРКУГОЛИГТОК. Решили, что такое название на страницах газет и журналов будет смотреться загадочно и очень хорошо.
Дальнейшие предполётные планы аэронавтов были тоже захватывающими. Одним из этапов этих планов была подробнейшая выработка маршрута полёта. Понятно, что полёт должен был быть не просто полётом, а запоминающимся населению событием. Пилоты уточняли, где и над какими торговыми точками с продавцами и с очередями, они будут пролетать, где и сколько ящиков мандаринов, яблок или груш, они возьмут, иначе говоря, эффектно захватят. Это необходимо, решил Артём, чтобы показать возможности самолёта. Его грузоподъёмность. Для того, чтобы подцепить намеченный груз, арсенал самолета пополнялся еще одним необходимым приспособлением – металлическим крюком. Такой крюк ребята видели на машинах «Хлеб». Там крюк служил для того, чтобы грузчики могли подтягивать к себе поддоны с выпечкой.
После долгих дебатов решили первый пробный полёт не обременять побочными заданиями. И потому металлический крюк с собой в полёт не брать. Тем более, что такой крюк в свободном доступе ребятам на глаза нигде не попадался.
Ещё одним немаловажным шагом подготовки к полёту было вычерчивание проводов, кабелей и тросов, которые перекрывали ребятам воздушное пространство, называемое конструкторами «небом» намеченного ими маршрута. Некоторые участки сети этих электропроводов и кабелей были такими густыми, словно ловчая сеть иного паука.
Два переулка и одна улица, отведённые ребятами под маршрут, были тщательно изучены и «скалькированы». Для того, чтобы сделать кальки «неба», ребята разделились, с помощью считалочки определив, кому какой отрезок пути достанется, и срисовали схему проводов, кабелей и тросов, проходящих по всему маршруту. Привязка маршрута к переулкам и улице диктовалась активным подспудным нежеланием летчиков летать выше крыш домов. Что — то внутри им подсказывало, что чем ниже к земле будет проходить их полёт, тем будет безопаснее. Дворы же нашей троицы, как и другие окружающие дворы, были густо засажены деревьями. Как отметил Юра Голландцев:
- Во дворах совсем не думают о развитии отечественной авиации.
Завершающей операцией подготовительного этапа намечалось создание макета аэроплана. Макетирование позволяло, как школьники вычитали из книги
авиаконструктора Яковлева, найти слабые стороны изделия и внести конструктивные изменения.
Тёма предложил склеить модель из бумаги, а, если потребуется, то следующую модель можно будет воплотить в дереве и фанере.
Так как клеить модель никто из ребят сам не вызвался, то решали это жеребьёвкой. Тёма в руке спрятал три палочки. Одинаковые кончики их были видны. Одна из них была длинной, а две другие – короткие. Кому доставалась длинная палочка, тому и выпадала доля модельщика. Игорь и Юрка вытащили короткие палочки. Клеить модель пришлось Артёму.
Два вечера он потратил на это и принёс на суд друзей модель в коробке из – под обуви. Собрались они на бульваре, сказав родителям, что погуляют. В каком – либо из своих дворов конструкторы не смогли бы спокойно осмотреть модель самолёта и обсудить конструкцию – обязательно бы им помешали знакомые ребята. А на бульваре им могли встретиться только девочки, но те сами не подойдут – у них свои секреты.
Выбрали свободную скамеечку, сели. Каждый внимательно осмотрел модель. Модель самолёта имела картонные крылья, а сверху была оклеена белой бумагой. На крыльях пламенели звёзды. А по бортам фюзеляжа было начертано имя самолёта – АРКУГОЛИГТОК. Для трёх пилотов в фюзеляже имелись соответствующие углубления и они были очерчены толстым фломастером. Места пилотов шли в линеечку одно за другим.
- Основа модели сделана из газет. А сверху обтянул ватманом. Соседка посоветовала намочить его, чтобы он натянулся без морщинок. И на козеиновый клей посадил для прочности, — пояснил Артём.
Игорь и Юрка в восхищении воскликнули:
- Сила! Силища! Красота!
- Если у нас сам самолёт таким будет, то я уверен в успехе нашего мероприятия на сто процентов и больше! – добавил Юрка.
- Ого, звёзды и снизу есть! – Игорь не переставал восхищаться моделью. – Думаю достать краски и уже на самом самолёте, когда будет готов, нарисую звёздочки. Очень уж здорово!
- А если не будет звёзд? Нас не опознает противовоздушная оборона и собьёт? – ехидно уточнил Юрка Голландцев.
- Сбить не собьют, думаю. – Токарь задумался. – А вот милиционер какой – нибудь от неожиданности пальнут может. Или паника в народе возникнет. А так, со звёздами, будет видно, что это не враги летят.
- Милиционеру надо будет крикнуть, что мы на спецзадании.
- Я уже слышу, — Игорь мечтательно закрыл глаза, — уличные толпы кричат: «Наши! Наши летят!»
После осмотра модели у Юрки Голландцева родилось предложение:
- Для того чтобы два летчика дотягивались до «своих» пропеллеров необходимо крылья передвинуть к центру, ближе к середине самолёта. Они должны быть между первым и вторым пилотом. А «хвостовой» лётчик контролирует обстановку, следит за «небом» и работает с крюком и с палочкой — выручалочкой. С палочкой, которой тормозит.
- А палочка эта должна быть довольно длинной, чтобы дотянуться до пропеллеров, — сообразил Игорь..
Оставалось лишь распределить роли – кто в первом полете должен быть «на винтах», а кто «на крюке — палке». И так делать перед каждым вылетом. На этом теоретическую часть разработки конструкции можно было считать завершенной. Можно было переходить к практической части – от чертежей, а бумажных эскизов и схем у школьников набралось много, к сборке аппарата.
Практическая реализация проекта дошла до того, что ребята однажды провели изыскания площадки – стапеля своего авиадетища. Чердак четырехэтажного дома был захламлён, а потому был забракован конструкторами. На чердаке восьмиэтажки была найдена подходящая производственная площадь. Тут можно было стоять во весь рост. Не надо было сгибаться. Эта площадка была свободна, — на ней не было старых шкафов, связок книг и папок, столов, дырявых диванов, раскладушек, не было пыльных кресел, стульев и иных предметов. Ребятам пришлось расчистить площадку от битых кирпичей и каких – то брёвен. На площадке была только тумбочка — «конструкторское бюро», куда они поместили все свои чертежи. Там же, в тумбочке, в бюро, хранились модель самолёта, линейка, карандаши и запас бумаги в клеточку.
На строительную площадку, которую ребята называли «авиасалон» или «стапель», они занесли доски. Досок немного, шесть штук. Для их самолёта нужны были две доски – по числу крыльев. Но так уж решили, что легко доставаемых вещей пусть будет с запасом.
Однажды во дворе дома, в котором жил Игорь Токарев, выкинули из ближайшего магазина «Фрукты – овощи» много тары из – под апельсинов. Ребята, обрадованные такой новостью – ведь рядом находился их стапель, решили подождать, когда стемнеет – ведь лишние разговоры и лишнее внимание им были не нужны. Подошли к ящикам, горкой возвышавшейся в глубине двора. Ящики были сделаны из светлых, чистеньких дощечек. Почти на каждом ящике красовалась яркая наклейка, которая гласила, что прибыл товар из Марокко.
- Будем говорить всем заинтересованным людям, когда сами станем известными, что наш самолёт выполнен из марокканского дуба, — бросил Тёма своим друзьям.
Каждый из ребят взял по два ящичка понес их на площадку, к своему авиасалону.
Глядя на принесённые на чердак шесть ящиков Артём бодро начал мотив:
- Орлята учатся летать.
А Юра и Игорь подхватили:
- Непросто спорить с высотой
Ещё труднее быть непримиримым,
Но жизнь не зря зовут борьбой,
И рано нам трубить отбой, бой, бой,
Орлята учатся летать…
- У нас прямо хор имени Пятницкого, а не авиастроительное предприятие, — подытожил Игорь. – Что – то мы расшумелись, на наш «хор» могут придти жильцы. Поэтому давайте потише.
Время иногда будило творческие мысли троицы – Тёма, например, вспомнил, что на антресолях у него дома несколько лет без движения лежит байдарка «Салют», упакованная в двух брезентовых мешках. Артёму во сне, как и Дмитрию Менделееву, пришла мысль, что «вот он – обтекаемый фюзеляж»!
Своими мыслями теоретик Куликов поделился с друзьями — авиаконструкторами.
- Эта штука, безусловно, посильнее, чем ящики из под апельсинов! – заметил Игорь.
- Там ребята есть ещё тросики и рулевое перо для поворотов судна, — добавил Тёма.
- А тросики зачем? – спросил Голландец.
- Тросики? С помощью тросиков ногами спортсмен управляет рулём поворота байдарки. Для этого имеются специальные педали. А руки спортсмена при этом держат вёсла и он спокойно ими гребёт.
- А сколько же бандура эта весит? – решил уточнить Юра.
- Что – то к сорока килограммам.
Игорь сменил свой восторг байдаркой – будущим фюзеляжем самолёта на более трезвый подход:
- Не слабо! Можно, конечно, попробовать. Но перебор в весе явный.
- А тебе родня разрешит взять байдарку? – внёс в разговор нотку скептицизма Юрий.
- По идее, должны. Но там, кто их знает? Байдара давно лежит на антресолях без движения. Может, для начала, предложить отцу пойти вместе с нами на ней поплавать? А потом завести нужный нам разговор?
- А где поплавать? – спросил Юрец.
- Ну, где – нибудь поблизости, за городом. Вас отпустят?
- Должны! С нами ведь будет взрослый опытный человек!
С папой Тёма переговорил о походе, когда тот был благодушно настроен. Отец согласился. Сказал, что маршрут будет короткий. Для начала, для притирки, длиннее маршрут и не нужен! Отправимся с палаткой, байдаркой и продуктами в рюкзаках. Отправимся, скажем, в субботу утром. Поедем на электричке. Вместе расставим палатки. Затем все вместе соберём байдару; займёмся проверкой байдарки; если надо, то проклейкой её. Клей и резиновые бинты папа обещал купить.
- Вечерком разожжём кострик. Разогреем ужин. А утром уйдём в плавание, – закрыв глаза отец Артёма предался мечтам.
Но погода испортила намеченные планы. Весна была дождливой. Потом другие причины заставили перенести байдарочный поход на будущий год.
А потом один из троих друзей – Игорь переехал в другой район города и их идея не нашла своего воплощения; всё само собой затухло, чему друзья молча ликовали – уж очень отпугивал их предполётный прыжок с крыши восьмиэтажки. Отпугивал так, что при мысленном представлении прыжка и начала полёта, низ живота каждого сводило от холода.
Так безрезультатно завершилась плодотворная идея, родившаяся в головах школьников. Хотя нет, результат был – они могли жить и творить дальше.
